На дворе 2019 год. Мы ходим к психотерапевтам, строим доступную среду для людей с инвалидностью, боремся с харассментом и сортируем мусор. Но при этом с каким-то слепым наслаждением продолжаем есть животных, прекрасно зная, что бычков перед смертью бьют током, кур-несушек всю жизнь содержат в кромешной темноте, а их братьев, которым не повезло родиться самцами, пропускают через шредер (да, именно так). Аквариумы с живой рыбой или омарами в ресторане кажутся мне аморальными, но, покупая «Филе-о-фиш», я, как и миллионы людей, об этике почему-то не думаю.
Помните, однажды Леди Гага пришла на музыкальную церемонию в платье из мяса? Было это меньше десяти лет назад. Сегодня такое невозможно: в соцсетях Гагу бы просто распяли. Одна из причин, почему мир ополчился именно на красное мясо, в том, что из всех видов животноводства экологический урон от выращивания парнокопытных наиболее значительный (хотя это ненадолго). На производство говядины приходится 6% всех выбросов парниковых газов планеты. Для производства одного килограмма нужно 3000 литров воды.
Почти треть американцев в 2018 году говорили, что намеренно едят меньше мясных продуктов, а 32% считают себя «полувегетарианцами». Утолить тягу к сочному бургеру можно так называемым альтернативным мясом: по словам производителей, оно шкворчит и сочится как настоящее. Производство обычного мяса растёт всего на 2%, в то время как продажи альтернативного — на 25–30%. Понятно, конечно, что с нуля расти легко. Но тренд просчитывается. Например, по оценке аналитиков Barclays, через десять лет 10% мяса в мире будет искусственным. Сам рынок дорастёт до $1,4 трлн.
Через 10 лет 10% мяса в мире будет искусственным
